Встряхнуть Мёрдока, заставить его кровь вновь закипеть и пробудить ту темную, неистовую часть его натуры, которую он так старательно пытался усыпить, способен лишь один человек во всем Нью-Йорке. И этот человек выходит из тюрьмы. Уилсон Фиск, он же Кингпин, покидает стены исправительного учреждения с видом человека, который отбыл наказание, искупил вину и теперь намерен жить праведной жизнью. Он отошел от дел, передав бразды правления своей умной, расчетливой и безмерно преданной жене Ванессе, и теперь строит планы, которые поначалу кажутся даже благородными: Фиск намерен баллотироваться на пост мэра Нью-Йорка, чтобы, по его словам, наконец-то сделать город таким, каким он должен быть — чистым, безопасным и справедливым. Первым же пунктом своей предвыборной программы он выдвигает идею, от которой у Мэтта стынет кровь: объявить всех мстителей, действующих вне закона, преступниками и поставить вне закона. И, к ужасу Мёрдока, жители Адской кухни, те самые люди, чьи жизни когда-то были искорежены преступлениями Фиска, начинают стекаться под его знамена, словно забыв о той боли и страхе, которые он им причинял. Шокированный тем, насколько быстро рушатся идеалы и стирается память о зле, Мэтт принимает решение, которое может стать началом его новой, возможно, последней войны: он решает присматривать за своим вечным врагом, не спуская с него глаз и пытаясь понять, что именно замышляет Фиск на самом деле. Но вопрос, который мучает и его самого, и тех, кто его любит, остается открытым: сможет ли Мэтт Мёрдок остаться в рамках дозволенного и бороться с Кингпином, используя лишь закон и слово, или же тень дьявола, сброшенная им год назад, неизбежно настигнет его, заставив вновь надеть костюм, чтобы защитить город от той тьмы, которую он знает лучше, чем кто-либо другой?

То, что начинается как случайное знакомство на шумной, пьяной вечеринке, где слова заглушаются музыкой, а смыслы тонут в алкоголе, постепенно перерастает в нечто большее, чем Ру могла себе представить. Джулс, которая поначалу кажется воплощением всего того «нормального», что Ру презирает, оказывается совсем не такой простой, как выглядит. В ней есть какая-то щемящая уязвимость, смешанная с внутренней силой, и она не спешит осуждать Ру за её пристрастия, а, наоборот, проявляет живой, неподдельный интерес к её странному, разрушительному миру. Ру, которая привыкла, что люди либо пытаются её «спасти», либо сбегают, почувствовав запах серы, впервые встречает того, кто просто принимает её такой, какая она есть, не требуя немедленных перемен и не читая нотаций. Их дружба, начавшаяся с обмена взглядами и обрывочных фраз, стремительно набирает обороты, становясь для Ру тем самым наркотиком, который оказывается сильнее любого порошка или таблетки. Но чем ближе они становятся, тем отчётливее Ру понимает, что её привычный способ существования, где всё измеряется дозами и забытьём, вступает в конфликт с этим новым, хрупким чувством, которое требует ясности, присутствия и, возможно, той самой трезвости, которой она так боится. И теперь перед Ру, которая никогда не думала ни о чём, кроме следующего кайфа, встаёт невыносимый выбор: остаться верной своим демонам, которые так надёжно защищают её от боли, или рискнуть и попытаться удержать то, что в её мире не имеет права на существование, — настоящую связь с другим человеком, которая может либо спасти её, либо уничтожить окончательно.